Велимир Хлебников: "Аспарух"

Войско в степи.

Отрок. О, Аспарух! Разве ты не слышишь, что громко ржут кони? Это стан князей. Они не хотят идти. Им ясные очи подруг дороже и ближе ратного дела. Среди лебяжьих столиц они вспоминают о судьбах семей, покинутых на заботы. Если ты идешь на войну, то зачем тобою взято мало стрел? Так они в недовольстве говорят о походе. И требуют вернуться.

Аспарух. Слушай, вот я поскачу прочь от месяца; громадная тень бежит от меня по холмам. И если мой конь не догонит тени, когда я во всю быстроту поскачу по холмам, то грянется мертвый от этой руки мой конь и навеки будет лежать недвижим. (Скачет.)

Отрок. Совершилось: грохнулся наземь и подымает голову старый конь, пронзенный мечом господина.

Аспарух. Иди и передай что видел.

Лют. Уж стены Ольвии видны.

Аспарух. Здесь будут шатры. А это — головы князей?

Лют. Повиноваться нас учили предки, и мы верны их приказаньям, хотя ты строг и много юношей цветущих среди погибших умерло князей.

Стан вечером.

1-й воин. Вот эллин. Лежит и напевает беззаботно.

2-й воин. Я видел их, когда был пленным.

Бывало, парубки и девки
Масло польют на белый камень,
Чтоб бог откушал,
И после скачут, оголясь, вокруг костров.
Нагие девки их в венках
Волнуют кровь и раскаляют душу.
А белобородые жрецы благословляют происшедшее,
Их обычай обольстительней, чем наш.

1-й воин. Где грек?

2-й воин. Лежит и смотрит.

Отрок. (протягивая руку к пленному). Отпустите!

Эллин проходит в шатер, оттуда доносится смех.

Стража. Что-то веселое принес с собою юркий эллин.

Голос из шатра: «Проводите до ворот».
Кто-то закутанный в плаще выходит.

Стража. Он вырос и выше и шире в плечах. И шаг длиннее. Но след исполнить приказанье. А неладно. Ночь синее.

Старший воин провожает.

Молчит, а мне за ним идти.
Эй ты, скажи хоть слово!
Или ты хочешь заработать что-нибудь молчанием?
Кроме палочных ударов — ничего нет.
Но вот стоящие на стенах города
Вышли встречать; а вот и плата!

(Хочет ударить.)

Ай, ай, — кто ты?

Все коварно, все облыжно!
Пламень все унесть готов,
Только люди неподвижно
Вознесли венки цветов.
Громче лейтесь, звуки песен,
Каждый юноша внемли:
Будет гроб для каждой тесен,
Каждый только клок земли.

Горе, горе, гнев и ужас,
Наземь лягши, поклонитесь!
В солнце светлом обнаружась,
Лучезарный виден витязь.
Все сошлось в единый угол:
Горе, грезы, свет и гром.
И, лицом прекрасным смугол,
Бог блистает серебром.
Горе, горе, гнев и гнев!
Вознесите плачи душ,
На вас смотрит, загремев,
Лучезарный бледный муж!

«Это переодетые грабители!» Вооруженная стража грубо бросается к нему.

Аспарух (подымаясь и замахиваясь мечом). Прочь, чернь!

Вот кто водит и морочит свой народ.
Златом сорит каждой ночью во всех притонах у ворот.
Холодая, голодая, стоит войско в диком поле.
Знать, гречанка молодая отняла у князя волю.

Золотое в золоченом вознесли мы чаши с влагой,
Отдавайся же с отвагой пляскам, неге наученным.
Пляши с нами, о Аспарух! Иди за нами, о Аспарух!
Побежденный не студеным
Губ прижатьем девы младшей,
Отдавайся же смущенным
Пляскам тайны с девой падшей.

Лют. На седла, воины! Вперед. Пусть все решит военный жребий.

Начинается сражение.

1-й воин

На днях хвалился эллин
Привратника дать место Аспаруху.

«Где мои войска, где мой конь?»

Столпитесь же вокруг меня, держащие луки наготове.
Приговор мне ведом.
Слетайтесь же ко мне, стрелы,
Как стрижи на вечерний утес.
Я буду стоять как вечерний утес,
Закутанный и один, мертвого же меня
Не бросайте, но отвезите к великим порогам.
Я закрываюсь плащом и жду.

Воин. Зашатался и упал, и разъезжаются по своим местам.

225. Ряв!, с. 23. Печ. по IV, 195. Пьеса построена на характерном для Хл. приеме анахронического сближения различных эпох (ср. НП, 354). В основу положено предание о судьбе скифского царя Скила (середина V в. до н. э.), казненного за вероотступничество и нарушение скифских обычаев; источник — "История" Геродота (см. подробнее: Баран 1978). Хл. преобразует геродотовский сюжет, называя главного героя именем реального исторического лица другой эпохи, и расширяет внетекстовой план пьесы.